Долгожители «у руля»

03.10.2012

Обнинск — город камерный. И люди на ключевых постах известны практически всем. А если человек руководит одной и той же организацией в течение многих лет, то зачастую становится практически легендой. Сегодня мы рассказываем о некоторых из таких обнинцев.
Разумеется, «нельзя объять необъятное» и представить вниманию наших читателей всех, кто этого достоин. Мы постарались выбрать знаковые фигуры в наиболее важных областях — медицина, право, наука, безопасность.

Анатолий Цыб

Директор МРНЦ РАМН, академик, Заслуженный деятель науки, лауреат Государственной премии и премии Правительства РФ и многое, многое другое — перечисление всех регалий заняло бы значительную часть газетной полосы.
На днях институт отмечает юбилей — 50 лет со дня основания. И 34 из этих пятидесяти его возглавляет Анатолий Федорович. В науке преемственность и стабильность — два «кита» кадровой политики. Но и на этом фоне Анатолий Цыб выделяется — очень уж масштабная личность. Он был учеником легендарного основателя института академика Георгия Зедгенидзе. Именно Георгий Артемьевич звал в Обнинск тогда еще совсем молодого ученого, обещая ему простор для научных исследований и карьеры.
В то далекое время практически все научные институты были связаны с оборонной промышленностью, и включение в «атомный проект» открывало практически безграничные перспективы. Антолий Цыб под руководством своего наставника начал заниматься новым для Советского Союза направлением — ангиолимфографией. Вокруг этого направления начало формироваться то, что сейчас назвали бы кластером.
Наработки в области «ядерной медицины» оказались бесценны во время Чернобыльской катастрофы. Именно ИМР (так тогда назывался институт) проделал огромную работу на месте аварии. Анатолий Федорович сам побывал на месте катастрофы — там, где реактор нес в себе смертельную угрозу, и включился в разработку неотложных государственных мер и международных программ, которые бы, как навигаторы, указывали специалистам, где, как и что нужно применить в том или ином случае.
Были созданы выездные бригады врачей и медицинских физиков, которые действовали на территории наиболее загрязненных областей. Проводились диспансерные обследования детей и взрослых. Это позволило не только оказывать помощь людям тогда, когда они больше всего в ней нуждались, но и наработать уникальную научную базу, изучив и систематизировав данные о состоянии здоровья людей, подвергшихся воздействию радиации. Был создан Российский государственный медико­-биологический регистр, где хранится информация о состоянии здоровья около 750 тысяч россиян. Под регистр отдано большое здание неподалеку от первой Музыкальной школы.
Но, несмотря на общепризнанную ценность института, в начале 90­-х он оказался на грани закрытия. Многие уже не верили, что ему удастся выжить — в то время закрывались многие столичные институты, что уж говорить о периферии… Люди по­-обывательски предъявляли претензии руководителю — мол, Цыба и на рабочем месте зачастую не застанешь, видимо, дело совсем плохо. Но именно в это тяжелое время раскрылся в полной мере организационный талант Анатолия Цыба — и удар судьбы стал толчком к новому витку развития ИМРа.
Анатолий Федорович «пропадал» не просто так — искал дополнительные источники финансирования. И ему удалось сделать практически невозможное — инвесторы были найдены. Сейчас многие удивляются двум японским фамилиям в числе Почетных граждан Обнинска. Но именно они оплатили поставки самой современной и такой необходимой аппаратуры…
На сегодняшний день МРНЦ РАМН входит в число самых уважаемых и стабильно развивающихся научно­-исследовательских институтов нашей страны. Передовые методы находят здесь широкое применение. «На последней коллегии Министерства здравоохранения было озвучено принципиально важное для Обнинска решение: на базе нашего института уже в этом году будет создан Центр ядерной медицины, — говорит Анатолий Цыб. — Также успешно прошли переговоры с корейцами — у нас будут применяться методы лечения, которые до сих пор использовались только у Бокерии и в «Кремлевке».

Михаил Нарусов

Прокурор Обнинска, заслуженный юрист России, награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» второй степени.
Назначен на должность прокурора Обнинска 26 марта 1996 года. «У меня не было мыслей, надолго ли я здесь, какие­-то конкретные задачи не ставились, мол, выполни, и уйдешь на повышение», — вспоминает Михаил Абрамович. Он стал первым «обычным» прокурором города, до того времени в Обнинске и милиция, и прокуратура были с приставкой «спец».
Михаил Нарусов умел произвести впечатление — те, кто работал с ним в 90­-е, вспоминают, что новый прокурор характер показал сразу: мог и уголовным делом запустить в провинившегося следователя. А людей, далеких от правоохранительной системы, интересовали два момента в биографии прокурора. Первый — родственник ли он «той самой» Людмилы Нарусовой. «Да, она — моя двоюродная сестра, — говорит Михаил Абрамович. — Мы общаемся и в Москве, и здесь, в Обнинске. А вот с Ксенией Собчак практически не вижусь».
Второй вопрос, вызвавший поначалу всеобщий интерес, — наколки­-перстни на руке прокурора. Согласитесь, деталь более чем необычная (впрочем, в образ Михаила Абрамовича вписывающаяся «на все сто»). «Тут нет никакого секрета, — говорит Михаил Нарусов. — Армия, ракетные войска, «медвежий угол». Там у нас в основном служили одесситы, обстановка была приблатненная — чифирь варили, наколки делали. Я еще легко отделался, многие уходили «расписанными» с ног до головы. Вообще жили, как на зоне, — одна колючая проволока под током, на которой кабаны и лоси периодически жарились заживо, чего стоит»…
Спустя несколько лет после прихода на новую должность Михаил Абрамович стал тем, кого, без преувеличения, знает весь Обнинск. И большинство из тех, кто общался с ним достаточно длительный период, получает самые яркие впечатления — положительные или отрицательные, как повезет, но равнодушным не остается никто.
«Главное, что удалось сделать за эти годы прокуратуре, милиции и ФСБ: даже в «смутные 90­-е» город оставался местом, вполне пригодным для нормальной жизни, — считает Михаил Абрамович. — Предотвратили разгул криминала, профилактике уделялось решающее значение. Никто из криминальных авторитетов не поселился в Обнинске».
Вторая заслуга прокурора — создание работоспособного, сплоченного коллектива, который в течение нескольких лет признавался лучшим коллективом прокуратуры Калужской области. Это настоящая кузница кадров для правоохранительной и правоприменительной системы всех уровней. «Наши» есть в Следственном комитете у Александра Бастрыкина — Екатерина Мутузкина, и в судах — общей юрисдикции и арбитраже — да всего и не перечислишь.
Парадокс в том, что уже в течение многих лет ходит один и тот же упорный слух, который чуть ли не первым делом слышит новичок в правоохранительных органах: прокурор уходит. Вспоминали и об обязательной ротации кадров, и о выходе на пенсию. «Я скажу, как Рабинович, — комментирует эту вечную тему Михаил Нарусов. — «Не дождетесь».

Гимзер Дзадзамия

Заместитель начальника ОМВД России по Обнинску, полковник, награжден нагрудным знаком «За верность долгу», почетной грамотой министра МВД и др. знаками отличия.
1 сентября Гимзер Гиглович отметил круглую дату — 40­-летие в правоохранительных органах. Он самый «старый» сотрудник обнинской полиции — не по возрасту, а по жизненному опыту и стажу. Практически на всех торжественных мероприятиях его приводят в пример молодому поколению. Вряд ли многие из вновь прибывших сумеют повторить его судьбу в органах. Но в качестве ориентира Гимзер Дзадзамия подходит, как никто другой.
За свою долгую профессиональную жизнь Гимзер Гиглович успел поработать практически во всех важнейших милицейских службах. Перемещений было столько, что сейчас он для верности, вспоминая детали, сверяется с выпиской из личного дела. Карьера началась в Абхазии, в Гаграх — старший инспектор Вневедомственной охраны. Затем — начальник паспортно­-визовой службы. В Обнинске с 1984 года — был и участковым инспектором, и оперативником в ОБХСС, и начальником дежурной части.
«С Гаграми расставаться было жаль, это замечательный курортный город, — вспоминает Гимзер Гиглович. — Но и Обнинск сразу произвел впечатление. Город науки — этим все сказано. Конечно, в те годы структура преступности была несколько иная, сказывалась «интеллигентность» Обнинска. Да и сообщений в дежурную часть поступало гораздо меньше, чем сейчас. Тогда 15­-20 звонков за сутки, сейчас — около 100. Конечно, это не значит, что в Обнинске сейчас происходит сотня преступлений в день. Многие проблемы, о которых люди нам рассказывают, вообще не в ведении полиции.
Но, тем не менее, тенденция прослеживается такая: как и в 80­-е, основное количество преступлений — кражи, грабежи. Но, в отличие от позднего советского периода, резко увеличилось число мошенничеств. Вроде бы и схемы давно известны, а люди продолжают отдавать преступникам деньги»…
К слову, улучшилось и материальное положение полицейских.
С 2007 года Гимзер Дзадзамия — начальник штаба. А после «преобразования» в полицию его должность тоже трансформировалась. Теперь Гимзер Дзадзамия возглавляет не только штаб (который тоже остался в его подчинении), но и является заместителем начальника ОМВД по Обнинску.
В кабинете Гимзера Гигловича на стенах множество грамот и фотографий. В их числе выделяются «морские» снимки и вымпелы. «Нам нужна Арктика, и желательно, вся» — вот типичный пример патриотической тематики, которая непосвященному человеку может показаться несколько чужеродной в кабинете руководителя из правоохранительных органов.
«У нас традиционно хорошие отношения с Учебным центром подводников, — объясняет Гимзер Дзадзамия. — Каждый раз после прибытия командиры экипажа приходят ко мне — поговорить, рассказать о своих подчиненных — чего от них можно ожидать. Оставляют свои контактные телефоны. А перед отъездом дарят что­-нибудь на память — так у меня появился снимок белых медведей, подводной лодки».
Разумеется, у многих людей полиция ассоциируется именно с Гимзером Дзадзамией. «Милиция, полиция — как ни назови, это моя судьба. Другого уже не может быть, да я и не хочу ничего другого. Хотя дети в милицию не пошли, и я, пожалуй, рад — тяжело. Оба сына закончили ИАТЭ, а потом все равно получили второе высшее в области юриспруденции», — говорит Гимзер Гиглович.

Рудольф Алексахин

Академик, Заслуженный деятель науки России, директор Всероссийского научно­-исследовательского института сельскохозяйственной радиологии и агроэкологии (ВНИИСХРАЭ).
Рудольф Алексахин возглавляет институт с 1989 года. «Неприлично долго», — как с присущей ему самоиронией комментирует сам Рудольф Михайлович. ВНИИСХРАЭ — самый «молодой» обнинский институт, открытый в 1971 году для защиты сельского хозяйства СССР на случай ядерной войны. Тогда, конечно, никто не мог предсказать, что вся мощь советской науки понадобится не для обороны от врага, а для ликвидации последствий страшной аварии.
У Рудольфа Михайловича свой собственный опыт действий в условиях радиационного загрязнения уже имелся — он был одним из ликвидаторов масштабной радиационной катастрофы, которая произошла в 1957 году на Южном Урале. «Долгое время о ней нельзя было упоминать, — говорит Рудольф Алексахин. — Но опыт тогда накопили бесценный». И он был задействован после Чернобыльской аварии в апреле 1986 года.
Обычные люди не сразу осознали масштаб беды. Дети шутили, придумывая «страшилки» про радиоактивный дождь — мол, промокнешь, на всю жизнь останешься лысым. Но специалистам было понятно: предстоит долгая, кропотливая, а зачастую и опасная работа. Взрыв привел к радиоактивному заражению огромной территории — 150 тыс. квадратных километров. Уже на четвертый день после аварии ученые ВНИИСХРАЭ выехали в Чернобыль. Объем работ был так велик, что на месте пришлось создавать филиалы ВНИИСХРАЭ — в Киеве и Гомеле.
«Чернобыльская катастрофа, — наверное, самое яркое воспоминание в моей карьере, — говорит Рудольф Алексахин. — Причем, скорее, со знаком «плюс» — конечно же, я говорю не о самой трагедии, а о том, что нам удалось успешно бороться с ее последствиями».
Каждый шестой сотрудник института получил статус ликвидатора. 26 человек наградили орденами и медалями, а в 2002 году четверо ученых ВНИИСХРАЭ — Рудольф Алексахин, Александр Ратников, Наталья Санжарова и Сергей Фесенко — были удостоены Государственной премии России — за внедрение защитных мероприятий в сельском хозяйстве в регионах, пострадавших от аварии на ЧАЭС.
В 90­-е годы, когда угроза ядерной войны перестала быть актуальной, институт переключился на решение экологических проблем сельского хозяйства. «Мы сейчас изучаем не только радиационный фактор, но и все техногенные влияния, оказывающие давление на сельское хозяйство, — говорит Рудольф Алексахин. — Среди них — тяжелые металлы, ультрафиолетовое излучение, избыточные удобрения, неправильно применяемые пестициды и многое другое».
Но при том, что деятельность «родного» института дает заслуженные поводы для гордости, в целом положение науки у Рудольфа Михайловича вызывает беспокойство. «Одно из преимуществ моего возраста — возможность говорить правду, не оглядываясь на чье­-либо мнение, — поясняет Рудольф Алексахин. — Возможно, многие со мной не согласятся, но я считаю — разговоры об улучшении ситуации в российской науке, к несчастью, зачастую слишком оптимистичны. По­-прежнему есть проблема с молодыми кадрами, с финансированием научных исследований. Я сейчас говорю о ситуации не только в Обнинске, но и в целом по России. Это системный сбой. О чем говорить, если Сколково выделяется примерно 97% всех средств, которые запланированы на развитие наукоградов. А оставшиеся 15 наукоградов делят между собой 3%».

А что Вы думаете по этому поводу?