Красота без национальности

16 декабря в Доме ученых будет петь одна из самых прекрасных исполнительниц на планете — певица из Литвы Алина Орлова.
Ее музыка делается камерным составом — из инструментов действуют почти исключительно фортепиано, гитара и скрипка, но в смысле умения извлекать панорамные виды из простейшего набора звуков Орлову многое роднит с нынешними Antony & The Johnsons. Для Обнинска ее выступление — это, скорее, предновогоднее чудо, так как никогда наши сцены не принимали такую необычную, утонченную, космическую артистку.
Корр. Много говорится о вашей национальной идентичности. А с точки зрения женственности вы в себе какую красоту чувствуете: русскую или литовскую?
Орлова. Я не думаю, что у красоты может быть национальность. Если есть красота, то она интернациональна. Вообще, литовской крови у меня нет. Я наполовину русская и наполовину полячка. Долго думала и пришла к выводу, что у меня нет национальности. Я не могу назвать себя литовкой, я не могу назвать себя русской — говорю с акцентом, плаваю в грамматике, живу совершенно в другом мире. Это немножко грустно и болезненно — хотелось бы, конечно, иметь каких-то своих, всегда приятно говорить «мы». Но у меня никак не получается. Что, может быть, даже идет на пользу. Вообще все, что нелегко, творческому человеку идет на пользу.
Корр. Ваши клубные концерты довольно сильно отличаются от выступлений в концертном зале. Где больше нравится?
Орлова. Каждое место диктует свое настроение. В клубе люди чувствуют себя более свободными, а в концертном зале больше погружения в музыку. Мне нравится и там, и там. Главное, чтобы люди, которые пришли на концерт, остались довольными.
Корр. У вас не только пронзительная музыка, но и грустные, прекрасные тексты. Что рождается сначала: текст или музыка?
Орлова. Чаще всего сначала получается текст и уже потом музыка. Особенно в тех песнях, где основа — фортепьяно. Могу сказать, что последний альбом в плане текстов получился более минималистичным.
Корр. Вы поете на трех языках. Как происходит выбор? На каком языке вы читаете книги?
Орлова. Я этот процесс не могу контролировать. Для каждого образа свой язык находится. Все зависит от настроения. Русский — он острее, в нем больше пронзительности, боли. Литовский — он обволакивает, он мягче, нежнее чуть-чуть. А английским я владею не в совершенстве, у меня он не вполне всерьез. Но в силу привычки кажется, что английский подходит очень хорошо для пения — что ни спой, все прозвучит. Читаю больше на русском.

Корр. Вы не раз выступали босиком. Так просто удобнее, или таким образом вы получаете дополнительные ощущения?
Орлова. Это происходит спонтанно. Все зависит от того, насколько мне комфортно играть в той или иной обуви. Но это необязательный элемент на моих концертах.
Корр. Мне кажется, в вашем голосе есть одновременно что-то очень отталкивающее, и невозможно притягательное. К счастью, однозначно приятным его не назовешь. И, кажется, именно в этом его сила. Это от природы или сознательная работа над вокалом?
Орлова. Над вокалом никогда не работала и никаких вокальных упражнений я тоже не делаю. Голос у меня такой от природы.
Корр. За последние несколько лет ваш образ претерпел довольно сильные изменения: от девушки-эльфа с короткой стрижкой до утонченной нимфы с длинными волосами. Это результат поиска сценической роли или естественное взросление?
Орлова. У меня нет сценического образа, все происходит естественно. Я никогда не думала о стиле. Я, как и любая девушка, просто стараюсь что-то в себе периодически менять.
Корр. В жизни вы похожи на ваши песни? Или они просто проходят через вас, как через канал?
Орлова. Я не могу оценить свои песни объективно. Да, наверное, они через меня проходят, и в какой-то степени мои песни являются отражением моих переживаний и мыслей. Далеко не всегда созданный мною образ может полностью соответствовать моей сущности. Но важно, чтобы музыка, которую ты делаешь, была частью тебя и того, о чем ты действительно хочешь сказать в тот или иной момент, а не просто каким-то коньюнктурным ходом для завоевания широких масс.

WhiteSands Treatment Center