Двадцать пять лет спустя

Супружеская пара Большаковых — ликвидаторов последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС — отправится на памятные мероприятия в Чернобыль.
Четверть века назад произошла авария на Чернобыльской АЭС. Буквально на днях в Обнинске пройдут памятные мероприятия, посвященные печальной дате, у памятника жертвам радиационных катастроф возле Вечного огня соберутся люди, чья судьба связана с Чернобылем… Но туда не придет чета Большаковых — Нефед Афанасьевич и Татьяна Борисовна: каждый год в двадцатых числах апреля они уезжают… обратно в Чернобыль.
В Обнинск семья Большаковых приехала на самом деле не так уж и давно — тринадцать лет назад: сюда супруги Нефед Афанасьевич и Татьяна Борисовна переехали по совету сына, который окончил ИАТЭ и остался здесь работать. Да город им просто нравился сам по себе — сюда за время работы Большаковы приезжали не раз в командировку.
Нефед Афанасьевич Большаков был одним из первых свидетелей катастрофы. В 20-х числах апреля 1986 года в Чернобыле проходило всесоюзное совещание заместителей директоров АЭС по кадрам, и Нефед Афанасьевич участвовал в нем в качестве представителя строящейся тогда Костромской АЭС. Приехал как раз за несколько дней до аварии и… практически сразу оказался в гуще событий. Никто не знал, что случилось, но по городу уже пошли слухи: что-то произошло на станции, начальство уезжает, бросает людей…
Нефед Афанасьевич не предполагал, как круто изменится жизнь, как неразрывно переплетется с Чернобылем судьба. Через две недели после аварии Большакова поставили решать самые важные в то время вопросы — вопросы трудоустройства и обеспечения жильем эвакуированного из Припяти персонала ЧАЭС и их семей. Затем его назначили замдиректора по кадрам предприятия-ликвидатора ПО «Комбинат». Впоследствии Нефед Афанасьевич занимался кадрами в предприятии-преемнике

«Комбината» — НПО «Припять». Словом, через него прошли практически все ликвидаторы Чернобыля. «Масштабы работ по ликвидации аварии и ее последствий требовали участия многих тысяч людей — руководителей, специалистов, рабочих, — вспоминает Большаков. — Делать это приходилось в сложных условиях: жители Киева и других ближайших областей с опаской шли работать в зону отчуждения, поэтому приглашать приходилось специалистов из других регионов. Дело доходило до того, что даже уборщицами приезжали работать женщины с Дальнего Востока».
Далеко не все ликвидаторы, по словам Нефеда Афанасьевича, приезжали по зову сердца: были и те, кого интересовали лишь деньги да льготы. От таких старались избавляться. Выгоняли за мародерство. «Уволили тогда около 5 тысяч человек», — вспоминает Большаков.
Работать было тяжело и в бытовом плане. Условия — тоже не сахар: кругом радиационная грязь, неустроенный быт. Все ликвидаторы — даже в жару — работали в закрытой униформе. Рабочий день — 12-15 часов в сутки. Первые месяцы ликвидаторы вообще не покидали зону отчуждения. И так — первые пять лет после аварии…
В Чернобыле работала и супруга Нефеда Афанасьевича — Татьяна Борисовна Большакова: именно она была одним из организаторов создания отдела социального развития, принимала участие в создании и становлении профсоюзной организации ПО «Комбинат», разработке первого варианта проекта закона «О защите ликвидаторов».
В Чернобыле Большаковы проработали около десяти лет. И это не могло не сказаться на состоянии здоровья супругов — оба они получили инвалидность II группы. А в 1998 году они переехали в Обнинск, самостоятельно купив здесь квартиру. Но в дни годовщины аварии они уезжают из города — участвовать в памятных мероприятиях, посвященных трагедии на ЧАЭС, в Киеве и Чернобыле, поскольку там остались их друзья и коллеги по ликвидации — которых с каждым годом, к сожалению, становится все меньше.
…Накануне 25-летия Чернобыльской катастрофы случилась авария на японской Фукусиме. Вот так закольцевалась история. Нефед Афанасьевич, который до трагедии с удовольствием смотрел соревнования по биатлону, теперь следит за другими новостями — что там происходит на японской атомной станции, как развиваются события. Но смотрит через собственную призму опыта и знаний, вспоминая события двадцатипятилетней давности. «Создается ощущение информированности, — говорит Большаков. — Но это не так. Нам многое говорят, а многое и недоговаривают…»

WhiteSands Treatment Center