Делал, что хотел

«Новая среда» продолжает серию публикаций о знаменитых людях, живших на Калужской земле.
Тысячи ученых работали и работают в Обнинске. Среди них много известных людей, но самая громкая слава, чьи имена попали в учебники, у двоих — Тимофеева-Ресовского и Лейпунского. Жили они в городе науки в одно время, и, возможно, были знакомы друг с другом, хотя сферы их интересов сильно отличались. И после смерти они оказались вместе — мемориальная доска в честь Тимофеева-Ресовского установлена на доме № 1 ул. Лейпунского — в этом символическая связь двух величайших имен в истории обнинской науки. Конечно, Тимофеев-Ресовский ничуть не меньше заслуживает того, чтобы его именем в Обнинске назвали улицу, но не сложилась политическая конъюнктура — при советской власти над ним висело проклятие сотрудничества с нацистами, в 1992-м его посмертно реабилитировали, но шлейф «фашиста» тянется за ним до сих пор…

Основоположник

Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский — основоположник нескольких направлений в генетике. Его наградили Кимберовской премией, высшей наградой мира в этой сфере. Он один из первых ученых, установивших законы изменчивости на уровне популяций и биосферы в целом. Доказал, что радиоактивное излучение вызывает мутации. Еще в 20-е годы посоветовал врачам-рентгенологам надевать свинцовые фартуки. Один из основателей молекулярной биологии, радиобиологии, был крупнейшим специалистом по ликвидации последствий радиоактивного загрязнения, по защите живых организмов от радиации.
Всю жизнь находился на передовых рубежах науки, которые сам и создавал. Всегда был ведущим, а не ведомым. Поэтому с полным правом мог заявить: «Никогда не делай того, что все равно сделают немцы… Повседневная научная работа — это самое скучное занятие, которое настоящий нормальный, здоровый человек может себе придумать. Чем угодно можно заниматься, только не этим, потому что это все равно сделают немцы. Все дырочки в энциклопедиях заполнят со временем. То, что не изучено, будет изучено. Что сделается с вашим мнением касательно такого-то вопроса, ежели вам долго чесать левое ухо, например».

Бандит и грузчик

Молодость у Тимофеева-Ресовского была бурной, впрочем, как и время, на которое она пришлась — в стране шла гражданская война. Диплом об окончании Московского университета так и не получил — было некогда, отправился воевать за красных на Южный фронт. Случилось так, что прибился к одной из банд махновцев на Украине. «Я почему остался у них? Потому что они занимались полезным делом: гнали немцев с Украины, — написал Тимофеев-Ресовский в своих воспоминаниях. — Мы сутками не вылезали из седла… А нас-то четырнадцать сабелек. Но мы разработали хорошую тактику: рассыпались уже в темноте, нашпандоривали коней, орали «ура» и стреляли. И немцы обыкновенно не могли разобрать, сколько нас». В одном из боев он получил удар шашкой по голове, хорошо, что плашмя — полдня лежал без сознания. Спасло его то, что верный конь никуда не убежал, а пасся рядом. На нем Тимофеев-Ресовский и выбрался к своим.
С 1920 года начал сам зарабатывать на жизнь: преподавал биологию на рабфаках, летом пас коров, а если выпадала удача — устраивался грузчиком. Ему, хорошо развитому физически, эта работа нравилась. «И вот я до сих пор помню, артель разгружала пароход. Красота была! Это была настоящая профессиональная работа, — писал Тимофеев-Ресовский в воспоминаниях. — Вы думаете, грузчики — это что? Инженером или профессором каждый дурак может быть, а вот грузчиком! Это почти как Святослав Рихтер среди пианистов».

Почему не расстреляли?

Тимофеев-Ресовский в 1921 году стал научным сотрудником Института экспериментальной биологии, а в 1925-м с женой отправился в длительную командировку в Германию, в Институт мозга, в котором через четыре года возглавил отделение генетики. В 1937-м в советском посольстве в Берлине ему отказались продлить действие паспорта — это означало необходимость вернуться на Родину. Однако Николай Владимирович, зная об аресте

родственников, о гонениях на генетиков, не стал возвращаться, немецкого гражданства при этом не приняв. Из характеристики 1938 года: «Характер у Тимофеева нормальный. Это активная личность, и все, кто его близко знает как человека, высоко ценят его. В Институте его по-настоящему любят. С политической точки зрения, Тимофеев, русский по рождению, является ярко выраженным противником коммунизма».
Старшего сына Николая Владимировича арестовали в 1943 году, как участника антифашистского подполья. Фашистская власть предложила Тимофееву-Ресовскому в обмен на жизнь сына возглавить работы по радиационной стерилизации славян. Ученый отказался. Самого же Тимофеева-Ресовского не тронули — его заслуги как немецкого ученого были велики.
Летом 1945-го он был арестован в Берлине сотрудниками НКВД. В 1946-м осужден на 10 лет за измену Родине. Жизнь его была спасена, как ни парадоксально, американской атомной бомбардировкой японских городов — со всей очевидностью встал вопрос защиты от ядерного нападения, а Тимофеев-Ресовский в этой области являлся признанным специалистом. С 1947-го работал в «шарашке» — руководил биофизическим отделением Лаборатории «Б» в Сунгуле на Урале. В 1957-м стал одним из руководителей ликвидации последствий радиационной катастрофы в Кыштыме.

Тимофеев-Ресовский в Обнинске

Николай Владимирович прожил в Обнинске последние 17 лет жизни — с 1964 по 1981 год. Работал здесь в ИМР, возглавлял отдел радиологии и радиационной генетики. Для Обнинска это был необычный человек. Европеец по духу и образу жизни, он сохранял свое свободомыслие. Во время публичного выступления запросто мог сказать: «Как утверждал Мальтус…» Какой Мальтус! Это имя было под запретом, не говоря уж о его идеологии. Но Тимофеев-Ресовский, что хотел, то и говорил. Ему шипели в спину: «Фашист!»
Это ему не сошло с рук. В 1968 году в ИМР прибыла специальная комиссия снимать его с работы — в Академию медицинских наук пришел донос о его антисоветских высказываниях. Кто написал, до сих пор доподлинно не известно. Но молва, уже в конце 80-х, обвинила в этом коллегу Тимофеева-Ресовского Николая Лучника. Хотя это утверждение, скорее всего, не соответствует действительности, Лучник тоже прошел лагеря. Тогда же, в 1968-м, за Тимофеева-Ресовского вступился…начальник областного управления КГБ! В этом ведомстве была выдана официальная справка о благонадежности ученого. От Николая Владимировича отступились, но не надолго. В 1969 году его все-таки выпроводили на пенсию, уж очень этого добивались местные партийные функционеры — Андрей Кандренков (посмертно удостоен звания «Почетный гражданин Калужской области») и Иван Новиков (посмертно — «Почетный гражданин Обнинска»). Тимофеев-Ресовский не «почетный» до сих пор…
Изгнанный из ИМР, Тимофеев-Ресовский еще несколько лет работал в Москве — в Институте медико-биологических проблем, разрабатывал программы экспериментов на спутниках. В 1981 году вернулся в ИМР — умирать. Незадолго до смерти к нему приезжал священник Александр Мень. Отец Александр был потрясен: «Это титан, сродни фигурам эпохи Возрождения». Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский похоронен в Обнинске, на Кончаловском кладбище.

Два зубра

Оказывается, к Тимофееву-Ресовскому в Обнинск в 1968 году приезжал великий историк, открывший явление пассионарности, Лев Николаевич Гумилев, тоже человек нелегкой судьбы, прошедший лагеря. Приезжал по делу — Лев Николаевич предложил Николаю Владимировичу стать соавтором статьи об этногенезе для журнала «Природа». Гумилев хотел, чтобы Тимофеев-Ресовский написал биологический блок статьи. Но затея не удалась — два «зубра» разругались. Николай Владимирович, раскритиковав Льва Николаевича, оскорбил его, назвав «сумасшедшим параноиком», — гость сразу же уехал. А потом началась переписка. Тимофеев-Ресовский написал извинительное письмо: «Дорогой Лев Николаевич!…Я Вас перед Вашим отъездом в воскресенье очень, и совершенно бессознательно обидел. Это результат возбудимости моего характера (почти пассионарности), блинов с водкой, попытки еще раз попробовать выжать из Вас определение этноса… Очень прошу Вас — простите меня, хотя бы ради Прощеного Воскресенья! Бог с ним, с этим проклятым определением!.. Простите меня грешного, и давайте считать «все бывшее не бывшим». Поверьте, что для меня работа и статья с Вами — большая честь… Не сердитесь, я люблю Вас и уважаю, крепко обнимаю, целую!»
Вот что ответил Гумилев: «Дорогой Николай Владимирович! Ваше искреннее и теплое письмо меня весьма тронуло, и возможность возобновления отношений, как личных, так и научных, обрадовала и утешила. Вы стали мне близким другом, а потеря друга — это почти ампутация руки. Но Ваше предложение «счесть бывшее не бывшим» вряд ли целесообразно. То, что Вы обидели меня «полусознательно», еще более грозно, чем если бы это было сознательным, продуманным шагом».
Примирение, тем не менее, состоялось, и «зубры» продолжили совместную работу. Однако Гумилева и редакторов журнала не удовлетворило то, что написал Тимофеев-Ресовский, и статья в «Природе», где впервые в научный оборот было введено понятие «пассионарность», вышла в начале 1970 года без его участия.

* * *

И в качестве заключения приведем строки из воспоминаний Тимофеева-Ресовского, которые, на наш взгляд, объясняют всю его жизнь: «Я всегда делал то, что хотел, и не изображал из себя какую-то фигуру, которая страдает от того, что ее заставляют делать не то, что ей хочется. Таких страдающих людей вокруг меня до сих пор до черта. Их все угнетают, они принуждены, видите ли, заниматься не тем, чем хотели бы. Если бы они могли, то черт знает что бы наворотили! Врут, дьяволы! Ежели человек не бездельник, он не занят двадцать четыре часа в сутки, а занят много меньше и делает то, что хочет, а то, чего не хочет делать, не делает. И тогда он живет более или менее нормальной жизнью даже в самых ненормальных условиях. Чего не хочешь делать — не делай. Тогда волей-неволей придется делать то, что хочешь. Так жить надо. В этом, так сказать, жизненная философия заключается».

WhiteSands Treatment Center